Ошибается редко. И ошибается, главным образом, на числах второго десятка, от десяти до двадцати, почему-то.

* * *

Вчера ночью (то есть третьего дня ночью) оставил записку:

“Дорогие мои спящие красавицы! Прошу разбудить тогда-то”- и так далее.

Машка уже давно читает эти утренние послания совершенно самостоятельно. Прочла и эту и с усмешкой говорит:

– Ты тоже, оказывается, в балерины попала!

Для нее “спящая красавица”, по-видимому, связано только с балетом. Что тут замешано слово спать, ей в голову не приходило.

10.12.61.

Утром забравшись к матери в постель, рассказывала ей сказку:

“Коровы устроили собрание и решили, что нельзя теленочков резать. Нельзя мясо есть.

А лев в Зоопарке захотел мяса и стал клетку ломать. А ему не дают. Он стал вырывать прутья и реветь.

Вдруг видит- идет Лев Толстой. Лев повернулся и ушел в клетку”.

* * *

Сегодня пять градусов мороза. Но снега почти нет. Поэтому вид за окном довольно тусклый. Хочу выйти с Машкой пораньше.

11.12.61.

Гуляли два часа. В Дивенском садике.

И другим тоном поясняет:- Это мне папа так очень часто говорит.

Сегодня солнечный день. Тает. С санками не погуляешь.

7.12.61.

Очень любит “удивлять”.

“Самолюбие, переходящее в тщеславие”,- говорит мама.

Ест вяло, то и дело подхныкивает:

– Не хочу!..

На лице усталость и отвращение. А тарелка еще на три четверти наполнена вегетарианским супом.

– А ну, интересно, успею я сосчитать по-немецки до двенадцати, пока ты съешь этот суп?!

И начинается увлекательное состязание, которое Машка неизменно выигрывает. Правда, не только из “самолюбия, переходящего в тщеславие”, но и по наивности, переходящей в глупость.

* * *

Чаще всего она “удивляет” маму. Меня считает скептиком и циником.

Вчера прибежала на кухню:

– Мама, посмотри, я сама туфли зашнуровала!

Мама вытаращила глаза:

– О-о-о-о!..

Машка сияет. Потом- горькая усмешка и презрительный жест в сторону моей комнаты:

– А его не удивишь никогда!..

8.12.61.

Была тетя Ляля. Играли в лото. Машка уже не в первый раз выступает в роли банкомета; вытаскивает из синего мешочка бочонки и объявляет:

– Шесть! Двадцать четыре! Сорок! Восемьдесят два! Семен Семенович!..

Я уходил и успел только одну минуту полюбоваться Машкиной радостью. Видел, как она вела по коридору- из ванной в столовую- эту большую, грустную, немного неуклюжую, скованную в движениях девочку.

Да, времена меняются! Давно ли Маша была крохотной приготовишкой, обожавшей почти взрослую Леночку. И вот они почти сравнялись. А кое в чем Машка и обогнала Леночку. Правда, образованностью своей она щеголяет осторожно, деликатно, так как Леночка для нее по-прежнему кумир. Но все-таки щеголяет. Угощая Леночку чаем, сказала:

– Бери брот.

И тотчас, как бы между делом, пояснила:

– Это по-немецки.

* * *

Третьего дня, отправляясь с мамой на прогулку, взяла с собой лопатку. Лопата большая, неудобная, тащить ее трудно. Мама говорит:

– Ну дай, я понесу.

Машка мрачно ей отвечает:

– Что ты, не знаешь разве, что маленькие дети сами должны носить свои игрушки, а не заставлять взрослых таскать?

* * *

Что-то сказала маме. Та не расслышала, переспросила:

– Что? Не слышу…

– Интересно, о чем ты думала в этот момент,- не без ехидства говорит Машка.

И я сказал:

– Ладно, мамаша, давайте.

– Вот, возьми движок, очисти вот здесь- под скамейками.

Полчаса работал. И нисколько не трудно было.

А какая это была радость для Машки! Усталая, заморенная старуха в ее глазах превратилась в добрую фею: ведь и ей, Машке, тоже дали лопату, и она тоже полчаса работала, “помогала”, и помогала, надо сказать, в полную силу.

Ничего, с сердцем все благополучно. А Маше- добрый урок. И может быть, этим мы “отчасти компенсируем” крики и прочие глупости, допущенные нами.

* * *

Перед сном говорила маме, что боится Бармалея и людоедов.

– Ну какие же, Машенька, людоеды? Где ты их видела? Тебе уже пять лет, а разве ты видела хоть раз человека, который бы ел детей и вообще других людей?! Нет людоедов.

– Нет есть! Мне папа говорил, что немного еще есть. Только они в Африке живут. И потихоньку едят. Дома, а не в столовой.

Когда я ей это говорил? Месяцев пять назад!

Что не надо- помнит, а что надо- забывает.

6.12.61.

Пришла Леночка Журба, которую мама и Маша встретили в парке и пригласили к нам.

На дворе всю ночь и все утро шел снег. Густо лежит- чистенький, славненький, мягонький… Крыши ослепительно белые. Но где-то по карнизу: “кап-кап-кап”.

Занимались немецким и арифметикой. Машка уже может считать по-немецки до тридцати, знает, сверх того, больше двухсот немецких слов. По-русски считала вчера до двухсот пятидесяти.

Долго вчера гуляли- в том же садике, что и накануне.

Машка опять каталась (пыталась кататься) с горки. И опять я больше, чем следовало, огорчался и раздражался. И радость ее не была полной.

Впрочем, была и чистая, неомраченная радость.

Как уже сказано, накануне ночью выпал густой снег. Не всех он порадовал, этот снег. В саду работала старуха, с забинтованной головой. Несколько раз я слышал, как она обращалась к парням и к большим мальчикам:

– Милый, помоги старухе, поработай немного.

Но всем было недосуг. Я думал предложить свои услуги и тоже- вспомнил, что все эти дни у меня было худо с сердцем, и не предложил. Но тут она сама подошла ко мне:

– Гражданин, помоги, дорогой, поработай немного!

Машка быстро взглянула на меня.

Уже одно это зрелище, весь этот визг, ор, красные лица, пар изо рта- все это привело Машку в восторг. Стала и она проситься на горку. Сначала ничего не выходило,- ноги расползаются, подгибаются, руки вперед лезут. Потом- ничего, пошло. С трудом увел ее из сада. Пришлось даже громко поговорить с нею.

Эти нотации Машку не очень огорчили- не привыкать ведь,- зато расстроила ее пятилетняя (а на вид даже семилетняя) девочка Тоня, которая, узнав, что Машку зовут Маша, стала нам рассказывать, что видела в кино картину “Маша и манная каша”. Машка не поняла, о чем она говорит, и сразу же обиделась:

– Я не манная каша.

После чего эта Тоня всякий раз, как скатывалась, проезжала мимо Машки и тонюсеньким голоском пела:

– Ма-а-аша и манная ка-а-аша!..

Я сказал:

– А ты- Тоня на макароне.

Засмеялась, и всё. А Машка… Машка- та, против ожидания, обиделась крепко и надолго затаила обиду. Она не привыкла к такому отношению к себе. До сих пор девочки, и вообще дети, сулили ей только радости. В худшем случае- не хотели с ней играть. Уже подходя к дому, она несколько раз сказала:

– Не нравится мне эта девочка Тоня.

5 ЛЕТ 4 МЕСЯЦА

4.12.61.

Сегодня утром читает мое письмо и умиляется:

– Алексейчик… славненький!.. Смотри, как смешно маленькое “д” пишет!.. Маленький мой, славненький…

* * *

Вчера был у нас еще урок рукоделия. Сплели из цветной- зеленой и голубой- бумаги маленькую кукольную салфеточку. Приклеили синюю подкладку.

Утром я принес подсохшую салфеточку Маше. Она в восторге:

– Как это склеилось хорошо! Какой клей… остроумный!

Мне, сказать по правде, не понравилось это остроумие. При этом она еще быстро взглянула на меня. Как бы ожидая поощрения, смеха, растроганной и умиленной улыбки.

Я не улыбнулся.

Это с ней бывает последнее время: ломается, кривляется, сюсюкает, играет на публику.

Надо за этим следить и бороться- смехом, конечно, ничем другим.

3.12.61.

Полтора часа гуляла с папой. Ходили в аптеку, на почту. Остальное время провели в маленьком садике на улице Воскова- против бань. Там крохотная ледяная горка с двумя скатами. Мальчики и девочки лет по шести- восьми, кто стоя, кто на корточках, а кто и просто на попке, скатываются в обоих направлениях, орут, визжат, хрюкают.

Все это и у нас есть: хозяйка (дачи), домработница, деньги… Но домработницы у нас под столом не ночуют, ребят у нас не покупают и не продают.

Вчера утром старые товарищи-первоклассники: Маша Пантелеева, Лена Симпатулина, Володя Иванов, Гога Гогоберидзе и другие- собрались для занятий уже в качестве учеников второго класса. Появилась среди них и новенькая- Ирочка Снегова, приехавшая с родителями из Новосибирска. Читали, считали, занимались геометрией и немецким. Маша научилась читать глазами. Вглядится как следует в предложение, пошевелит губами и без запинки читает: “Летом девочки жили на даче”. Или: “Дуйте, дуйте, ветры в поле…”

Хотела учиться писать “по-письменному”, но дома не оказалось тетрадки в косую линейку. Отложили урок до сегодня. Зато учились читать по-письменному.

* * *

Раньше, когда Маша была маленькая, я оставлял с вечера записки маме: “Прошу разбудить тогда-то и тогда-то”.

Потом стал писать маме и Маше. Теперь обращаюсь иногда непосредственно к Машке. Стараюсь писать понятнее, доходчивее, и в то же время ввожу новые понятия, новые обороты, а буквы по начертанию постепенно приближаются к письменным.

Купить пластинку “Ку-ку! Ку-ку!”.

Бусики сделать.

Кальций (то есть не забыть принять кальций. Это уж я предложил: настоящее, серьезное ставить в один ряд с ее надуманным, вздорным, болезненным).

29.11.61.

Продолжали разбирать библиотеку. У Маши- радость: нашла одну из своих самых любимых книг- “Чижик, Пыжик, Рыжик и Женя Жукова” Л.Кассиля. Думали, что она пропала, а книга была, оказывается, у меня. Самое милое в этой забавной и симпатичной книжке- то, что героиня ее Женя Жукова, нарисованная художником Сазоновым, очень похожа на Машку. И вздернутый нос, и все ужимки. И даже танцует, как Маша. Одно время я даже называл Машку Женя Жукова.

Читала и разглядывала картинки.

* * *

Перед сном читал ей “Козетту”. Ох, как трудно это! Какое огромное количество непонятного! Впечатление, будто читаешь и переводишь еще раз с французского на русский.

Например, объясни ей, что такое “трактир”, “госпожа”, “постоялый двор”, “хозяин”, “хозяйка”, “господин”, “сударь”, “лампа”, “очаг”, “служанка”, “лохмотья” и так далее, и тому подобное.

Главное, конечно, не слова и даже не чужеродный быт, а другая социальная природа, социальные отношения: хозяин, хозяйка, служанка, деньги.

Не могли, конечно, удержаться и кое-что читали не только на обложках. Например, попробовали читать “Короля Матиуша Первого”[ 18 ]. Это так хорошо, так непосредственно обращено к детскому сердцу, что Машка почти все понимала, хотя и там очень много не известных ей слов и понятий: “министр”, “закон”, “наследник”, “забастовка”, “юстиция” и так далее, и тому подобное. Прочли до конца первую главу. Сама Машка читала “Азбуку” Толстого и его же “Первую книгу для чтения”. К удивлению моему, быстро усвоила, что такое ь, i, ъ.

Три новых значка для нее- не нагрузка. А как мы в свое время (в очень далекое время) радовались, когда Советская власть отменили эти три буквы!

* * *

Перед сном опять плакала, звала мать, говорила, что боится забыть. Мама, конечно, права: это навязчивая идея- боязнь забыть что-то.

Днем тоже нередко напоминает, просит: “Не забудь, напомни мне”.

Я посоветовал:

– А ты записывай и не забудешь.

Завели специальную тетрадку, куда Маша своей рукой записывала:

“Тракунчик”- по-грузински попочка.

Сяо-Сяше платье выгладить.