12

Писсарро Камиль (1830-1903)- французский художник.

13

Радищев Леонид Николаевич (1904-1973)- советский писатель, автор многих книг для детей о жизни В.И.Ленина.

14

Черный Саша (1880-1932)- русский поэт-сатирик, для детей создал цикл стихов “Детский остров” (1921).

15

Сезанн Поль (1839-1906)- французский художник.

16

Введенский Александр Иванович (1904-1941)- поэт, прозаик, переводчик, пересказал для детей сказки братьев Гримм.

17

“Гильгамеш”- “Эпос о Гильгамеше” (III тысячелетие до нашей эры)- произведение древневосточной литературы. “Махабхарата” (II тысячелетие до нашей эры)- эпос народов Индии.

18

“Король Матиуш Первый”- книга польского писателя Януша Корчака (1878-1942). Врач и педагог, Корчак посвятил свою жизнь воспитанию сирот в детских домах. Героически погиб вместе со своими воспитанниками во время фашистской оккупации Польши.

2

Машина мама, Элико Семеновна, была по матери армянка, а по отцу грузинка.

3

Примечание папы. Вот что делает возраст! Давно ли она в ужас приходила от мысли, что мельник смолол на мельнице Дженнину туфельку. А теперь без зазрения совести сама бросает под эти безжалостные жернова и чулки, и штанишки, и даже тетю Вазу. Что это- жестокость? Нет, это просто взросление. Уже понимает игру, условность искусства.

4

Тувим Юлиан (1894-1953)- польский поэт.

5

Смирнова Вера Васильевна (1898-1969)- литературовед, критик, прозаик.

6

Халтурин Иван Игнатьевич (1902-1969)- прозаик, очеркист, многие годы был на редакторской работе в издательствах Детгиз, “Молодая гвардия”, в журналах “Мурзилка”, “Пионер”.

7

Ходасевич Владислав Фелицианович (1886-1939)- русский поэт, критик.

8

Дега Эдгар (1834-1917)- французский художник.

9

Моне Клод (1840-1926)- французский художник.

10

Ильина Елена Яковлевна (1901-1964)- детская писательница, сестра С.Я.Маршака.

11

Одоевский Владимир Федорович (1803-1869)- русский писатель, журналист, ученый.

Легла рано, спит сладко и крепко.

Сейчас заглянул к ней, поцеловал ее спящую. Как нежно, как тонко пахнет в комнате ребенком, елочной хвоей, зимним лесом…

* * *

Утром сегодня, за завтраком, спросила меня:

– Папа, а когда ты маленький был, тоже Дед Мороз вам игрушки приносил?

– Нет, кажется, не приносил.

Ужасно огорчилась.

– Неужели? Это же неинтересно- самим покупать игрушки!

Потом вдруг ласково улыбнулась, умилилась:

– Маленький… Алексейчик… повареночек… Под елочкой играет… яйца рубит, а сам читает.

(Это я ей рассказывал как-то о том, как, будучи поваренком, я работал и украдкой читал книжки.)

Разочаровал ее, сказав, что поваренком я стал, когда был уже постарше.

– Да?! А я думала, ты был маленький- такой, как я…

* * *

“Маленький”… “Как я”! Нет, милый дружочек Маша, ты уже не маленькая. Посмотри- в столовой стоит, поблескивая в темноте, уже пятая в твоей жизни елка! А в окно с морозной улицы вот-вот заглянет твой пятый Новый год!

Расти же, дочура милая, на радость нам и всем людям!

С Новым годом тебя, с новым счастьем!!!

Примечания

1

здесь речь идет о родных Маши по отцовской линии.

* * *

Папа встал сегодня ни свет ни заря. Собирался- в очередь с мамой- идти за елкой. За ними повсюду тысячные хвосты и побоища. А мороз на дворе- 20 с чем-то градусов!

31.12.61.

Сидит дома. Скучает. В сумрачной, по-декабрьски полутемной столовой играет в куклы, разговаривает с ними на разные голоса или просто сядет на тахту и сидит- смотрит в окно, где скучное небо, скучные трубы, унылый дым из высокой железной трубы…

Ждала весь день, что покажу ей кино. Но мне некогда было- ездил по разным делам, работал. Послезавтра еду в Москву, оттуда- в Берлин, в гости к немецким писателям.

Машка умоляет меня не ездить.

Потом смирилась с этой перспективой, только просит привезти ей “маленькую Puppchen”.

* * *

Вдруг спохватилась:

– А как же ты будешь там?.. Ты же ведь не все немецкие слова знаешь!..

* * *

Днем опять помогала мне составлять каталог, читала названия фильмов на коробочках:

– Сивка-бурка, Упрямый котенок, Айболит, Девочка и тигр, Художник Брюллов, Приключения Мюнхаузена, Снегурочка, Старик Хоттабыч, Рассказ сыну Михалкова, Картины Федотова, Щи из топора…

31.12.61.

25.12.61.

Не гуляли. Машка почти весь день была увлечена “Декоративным искусством СССР”. Сделала еще один экземпляр (то есть номер). Рисует “латышские вазы”, “керамику”, “немецкие чашки”, “чешские вазы” и так далее. Нарисовала домик и сделала подпись к нему: “Какие бывают в Советском Союзе хорошие дома”.

День сегодня прекрасный, солнечный, 5-6 градусов мороза.

Обещали Машке пойти с нею покупать елку.

26.12.61.

Вчера Машка после порядочно долгого перерыва вышла на воздух. С папой и мамой ходила на рынок- покупать елку. Но не купили: от елок остался только запах и большое количество зеленых иголок на снегу.

На морозе ела горячий пирожок с капустой.

* * *

Занималась немецким.

Не может запомнить слово die Gurke. Я ей сказал, что нетрудно запомнить, очень похоже на русское огурец.

Вчера спрашиваю:

– Как по-немецки огурец?

Подумала:

– Ди огуртцхен?

* * *

Ласкается к матери.

– Не любишь ты меня,- кокетничает мама.

– Нет, люблю.

– Правда? Ну, скажи тогда: “Я люблю тебя, мамочка, больше всех”.

– Нет, мамочка.

– Правда?

– Честное слово.

– Маша,- говорит мама,- если человек говорит неправду и скажет честное слово, такому человеку никто после не будет верить.

– Ну, мама!- говорит, снисходительно усмехаясь, Машка.- Я же человек веселый. Могу же я иногда пошутить?

– Значит, соврала?

– Ну конечно!

23.12.61.

Наконец состоялось “кино”.

Смотрели четыре фильма: “Трудный вечер” Артюховой, “Сивку-бурку”, “Айболита” и папин новый фильм- “Волшебная палка”.

Смотрела всё с интересом, хотя “Палка”- очень даже так себе.

* * *

Видела во сне бабушку. Рассказывает мне об этом:

– Я часто вижу бабушку. То вижу, то не вижу. Как диатез.

То есть неожиданно, как вспышки диатеза.

24.12.61.

Много рисовала, читала. Читали и мы ей.

Насмешила и растрогала нас (особенно маму), изготовив самолично журнал под названием: “Дикаративное искуство СССР”.

В журнале- рисунки мебели, керамики, посуды, женские и детские костюмы.

Даже год указан: 1961.

И цена: “Цена 5″.

Маму особенно умиляет “СССР”.

* * *

Сейчас играет- “делает уборку к Новому году”.

Поскольку игра со мной в какой-то мере заменяет Маше (как суррогат, конечно) настоящий коллектив, я стараюсь “рисовать” этот коллектив таким, какой он есть на самом деле, не идеализируя и не лакируя. Тогда при встрече с коллективом настоящим, не игрушечным, может быть, меньше будет разочарования.

Короче говоря, наша игра- это, так сказать, допризывная подготовка.

17.12.61.

За окном декабрьские сумерки. Стоит туман. С крыш течет. Голуби прилепились к стене дома на той стороне улицы.

Машка весь день пролежала, вернее просидела, в постели. Опять делает книжечки. Сочиняет книгу под названием “Аннабелла в стране чудес”.

20.12.61.

Солнечный зимний день. Шесть градусов мороза.

Машка хворает. Сидит у себя в постельке, разглядывает картинки в книге Пыляева “Старый Петербург”.

21.12.61.

Делала сегодня из тетрадочной бумаги книжечки. Потом делала “журнал”. И там- рассказ “Мой папа”:

“Когда мой папа был маленький, он был холостой”.

* * *

А сейчас сидит и по-нарошному читает:

– Жи-ла бы-ла де-воч-ка Маш-ка…

– Не может быть,- говорит мама.- Так и написано Машка?

– Да.

– Машка?

– Да.

16.12.61.

Занимались немецким и арифметикой.

Не перестаю удивляться чуду перевоплощения. Когда мы играем в школу и я наряду с ролью учителя Алексея Ивановича исполняю еще роли всех девочек и мальчиков, учителя Карла Карловича, директора Семена Федоровича и других,- Машка по-настоящему, по-зрительски, по-театральному, забывает, что перед ней стоит или сидит папа.

Есть у нас в классе девочка Ира Снегова, новенькая. Девочка туповатая, расхлябанная. Почему-то с первого дня она возненавидела Машу Пантелееву. Читая письменный текст, Машка прочла вместо ежик- ёмсик. С тех пор Ира Снегова не дает ей прохода, на каждом шагу дразнит:

– Ёмсик, ёмсик!!

Маша краснеет, глаза ее наливаются слезами. Если бы ее поддразнивал папа, ни слез, ни румянца на щеках, конечно же, не было бы.

С этой Ирой у нее очень сложные отношения. Она ее все-таки любит. И оправдывает:

– Просто у нее язык все время чешется. А она вообще хорошая, Алексей Иванович…

И еще призналась мне (то есть учителю):

– Мне тоже хочется ее как-нибудь поддразнить, но я терплю.

И помогло.

Через час уже совсем самостоятельно втаскивала санки, самостоятельно усаживалась в них (правда, в не очень удобной позиции) и самостоятельно скатывалась. Даже другим детям помогала: поднимала кого-то, стряхивала снег.

* * *

Вчера вечером сидит в коридорчике на горшке и поет:

Ах вы, милые, кусачие мои!

Вы хорошие, кусачие мои!..

Мама говорит:

– Ты что поешь?

– Это я маленьких людоедиков укачиваю.

– Нашла кого укачивать! Противные, кусачие! Фу!

– Ах, мама! Это для нас маленькие людоедики нехорошие, а для своей мамы они хорошие.

14.12.61.

Засыпала вчера хорошо- отчасти потому, что много была на воздухе, набегалась, надышалась, отчасти же потому, что был выставлен (мамой) ультиматум: “Быстро уснешь- завтра будем вместе стирать: мама- большое белье, ты- маленькое, кукольное”.

Сегодня с утра во власти этой идеи.

15.12.61.

Весь день проторчала дома. Стирала белье. Полоскала, выжимала. Вешала на веревочках сушиться.

* * *

Мороз и сильный ветер. 14 градусов.

Машка совершенно не умеет вести себя в обществе детей и очень часто выглядит единицей среди ноликов. И, главное, сама себя так ощущает. Нет, не заносится, не “воображает”, а просто не может найти свое рядовое место в строю. Не видит, например, что на горку очередь. Способна на самой горке, на скате горы, нагнуться и начать поправлять штаны или застегивать ботик, не замечая, что за ней выстроилась очередь. Налетает на ребят. Все это только от недостатка опыта, от той тепличной (да, тепличной, хотя в этой теплице и открываются усиленно “форточки”) жизни, какой она у нас живет.

Достается ей, бедняге. Но без этого нельзя. В этом смысле надо ее муштровать, то есть приспосабливать к тому строевому темпу, в какой ей через год-два придется включиться.

13.12.61.

День зимний, солнечный, морозный. Окна по-декабрьски разукрашены узорами.

Каталась на санках с горки. Поначалу огорчала и даже возмущала меня. Влезет на невысокую горку, втащит туда салазки и кричит на весь сад:

– Папочка! Папсиночка! Дай ручку!

А сзади- очередь.